Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4

IV. Госпожа Юлия Марция, вдова величавого Мария, из ее имения на Альбанских буграх – племяннику Каю Юлию Цезарю в Рим

Клодий Пульхр с сестрой пригласили меня на обед в последний денек месяца; они молвят Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4, дорогой мальчишка, что ты тоже там будешь. Я не собираюсь ехать в город до декабря, когда мне придется приступить к своим обязательствам, связанным с Таинствами (Хорошей Богини). Естественно, я навряд ли Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 туда пойду, если не буду уверена, что ты и твоя милая супруга там будете. Пожалуйста, передай мне с моим посланным, вправду ли ты собираешься у их быть?

Должна признаться, что после стольких лет деревенской жизни Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 мне интересно было бы посмотреть, как живут на Палатинском холмике. Письма Семиронии Метеллы, Сервилии, Эмилии Цимбры и Фульвии Мансон дышат оскорбленной добродетелью, но не достаточно что мне молвят. Эти дамы Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 так усердно щеголяют собственной праведностью, что я в колебании: чего больше в нем, в этом круговороте дней на верхушке мира, – блеска либо непристойности?

У меня есть и другая причина желать встречи Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 с Клодией Пульхрой. Может статься, что в какой-то момент я буду обязана с ней серьезно побеседовать – хотя бы ради ее мамы и ее бабушки, которые были моими возлюбленными подругами в молодости Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 и в зрелые годы. Можешь додуматься, о чем речь идет? (Как выяснится, Цезарь не сообразил намека. Тетка была одной из руководительниц Таинств Хорошей Богини. Если появился вопрос о том, чтоб запретить Клодии Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 участвовать в Таинствах, решение его в главном зависело от светской комиссии, а не от представительниц коллегии девственных весталок. Последнее слово принадлежало Юлию Цезарю как верховному понтифику.)

Мы, деревенщина, готовы точно делать твои законы против роскоши Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4. В наших малеханьких общинах обожают тебя и ежедневно благодарят богов, что ты правишь нашим величавым государством. У меня в поместье работают 6 твоих ветеранов. Я знаю, что их трудолюбие, радостный Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 характер и преданность – свидетельство того, как они боготворят тебя. И я стараюсь их не разочаровывать.

Передай самый ласковый привет Помпее.


(2-ое письмо той же почтой.)

Дорогой племянник, пишу для тебя на другое утро Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4. Прости, что я злоупотребляю временем владыки мира, но мне охото задать для тебя очередной вопрос, на который тоже жду ответа с моим посыльным.

Живой ли еще Луций Мамилий Туррин? Может ли он получать письма Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4? И можешь ли ты сказать мне его адресок?

Я задавала эти вопросы ряду моих друзей, но никто не мог дать мне четкого ответа. Мы знаем, что он был тяжело ранен, когда Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 сражался рядом с тобой в Галлии. Одни молвят, что он живет отшельником в озерном краю на Крите либо в Сицилии. По словам других, он уже пару лет как погиб.

На Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 деньках мне приснился сон – прости уж меня, старуху, – как будто я стою около бассейна на нашей вилле в Таренте, рядом с моим дорогим разбойником-мужем. В бассейне плавают двое мальчиков: ты и Луций. Позже вы Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 вышли из воды, и, обняв вас за плечи, супруг поменялся со мной долгим взором и, улыбаясь, произнес: «Поросль нашего могучего римского дуба».

Как нередко оба вы приезжали к нам. И целые деньки Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 проводили на охоте. А сколько съедали за обедом! Помнишь, как лет в двенадцать ты читал мне Гомера и как горели у тебя глаза! Позже вы с Луцием уехали в Грецию обучаться, и Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 ты писал мне оттуда длинноватые письма о поэзии и философии. Луций – он был сиротой – писал твоей мамы.

Ах, все это было, было, Кай…

Я пробудилась после чего сна и оплакивала Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 все свои утраты: супруга, твою мама, отца и мама Клодии и Луция.

Прости, дорогой, что отнимаю у тебя время.

Жду ответа на два вопроса: обед у Клодии и адресок Луция, если Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 он живой.

IV-А. Ответ Цезаря Юлии Марции

(Оборотной почтой)

(1-ые два абзаца написаны рукою секретаря.)

Я не хочет, дорогая тетушка, идти на обед к Клодии. Если б я считал, что для тебя будет там Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 любопытно, я, естественно, пошел бы в угоду для тебя. Но же Помпея и я внушительно просим тебя провести вечер у нас. Может статься, что у Клодии хватило наглости пригласить Цицерона, а у Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 него не хватило мужества отрешиться; если так, я его оттуда сманю и предоставлю в твое распоряжение. Думаю, что для тебя будет приятно с ним повстречаться: он стал еще остроумнее Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 и может все для тебя поведать о светском обществе на Палатинском холмике. Не считая того, не трудись открывать собственный дом; флигель в саду в твоем полном распоряжении, и Аль-Нара будет счастлива для тебя Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 прислуживать. А пока ты будешь жить у нас, дорогая, я распоряжусь, чтоб часовые ночами не бренчали клинками и произносили пароль шепотом.

Ты вдосталь наглядишься на Клодию, когда приедешь в город Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 на торжества. Думая о ней, я не нахожу в душе ни капли соболезнования, которое, по воззрению Эпикура, следует питать к заблудшим. Надеюсь, что ты и по правде серьезно с ней поговоришь; надеюсь также, что ты Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 научишь меня, как пробудить внутри себя хоть какое-то сострадание к ней. Мне самому неприятно чувствовать такое равнодушие к человеку, с которым меня связывает столько самых различных мемуаров.


(Дальше рукой Цезаря Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4.)

Ты говоришь о прошедшем.

Я не позволяю своим мыслям навечно в него погружаться. Все, все в нем кажется красивым и – как досадно бы это не звучало! – неподражаемым. Те, что ушли Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4, – как я могу о их мыслить? Вспомнишь один только шепот, только глаза – и перо – падает из рук и беседа, которую я веду, обрывается немотой. Рим и все его дела кажутся чиновной суетой, пустой Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 и нудной, которая будет заполнять мои деньки, пока погибель не даст мне избавления. И разве я в этом смысле одинок? Не знаю. Неуж-то другие могут вплетать былую удовлетворенность в свои Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 мысли о реальном и в свои планы на будущее? Может быть, на это способны одни поэты: только они отдают себя полностью каждой минутке собственной работы.

По-моему, у нас появился таковой поэт, который Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 займет место Лукреция. Посылаю для тебя его стихи. Мне охото знать, что ты о их думаешь. Правление миром, которое ты мне приписываешь, стало казаться мне более стоящим делом с того времени Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4, как я увидел, на что способен наш латинский язык. Я не посылаю стихов, где идет речь обо мне: этот Катулл так же сладкоречив в ненависти, как и в любви.

В Риме тебя Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 ожидает подарок, хотя моя толика в нем востребует, чтоб я еще более погряз в моих нынешних обязательствах: как я и гласил, мне приходится платить за всякое воззвание к прошлому. (В каждомесячное празднование денька Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 основания Рима Цезарь включил приветствие от городка ее покойному супругу Марию.)

Что касается твоего второго вопроса, дорогая тетя, на него я ответить для тебя не могу.

Помпея шлет ласковый привет. Мы Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 с радостью ждем твоего приезда.

V. Госпожа Семпрония Метелла из Рима – госпоже Юлии Марции в ее имение на Альбанских буграх

(6 сентября)

Не могу выразить, дорогая Юлия, как я рада услышать, что ты приезжаешь в город Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4. Не трудись открывать собственный дом. Ты должна погостить у меня. Прислуживать для тебя будет Зосима, она боготворит землю, но которой ты ступаешь, а я обойдусь Родопой, она оказалась просто сокровищем Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4.

Ну а сейчас садись поудобнее, дорогая; я собираюсь вволю поболтать.

Во-1-х, послушайся совета старой-престарой подруги – не ходи к этой даме. Можно сколько угодно говорить, что не любишь сплетен, что те, о Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 ком молвят заглазно, не могут защититься от инсинуации, и т.д., но разве служить предметом таких сплетен уже само по себе не предосудительно? Лично я не верю, что она отравила супруга и Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 состояла в криминальной связи со своими братьями, но тыщи людей в это веруют. Мой внук ведает, что о ней поют песни во всех гарнизонах и кабаках, а стенки терм исписаны стишками про Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 нее. У нее есть прозвище, которое я даже не решаюсь повторить, и оно у всех на устах.

В сути, самое худшее, что мы о ней знаем, – это ее воздействие на Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 палатинский высший свет. Она 1-ая стала одеваться по-простонародному и якшаться с городским отребьем. Она водит собственных друзей в таверны гладиаторов, пьет с ними ночи напролет и танцует для их – прочее можешь представить Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 для себя сама. Юлия, она устраивает пикники, пирует в деревенских тавернах с пастухами и бойцами с военных постов. Все это факты. Одно из последствий ее поведения разумеется для всех: что стало с нашей Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 речью? – сейчас считается шиком говорить на языке плебса. И я не сомневаюсь, что здесь повинна она, одна она. Ее положение в свете, ее происхождение, достояние, краса и – нельзя же этого опровергать Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 – притягательность и разум увлекли общество в грязь.

Но она ужаснулась в конце концов. И пригласила тебя на обед поэтому, что ужаснулась.

А сейчас слушай: здесь назревает одно суровое дело, в каком Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 окончательное решение будешь принимать ты.

(В следующих абзацах письма употребляется ряд условных имен: Волоокой (по-гречески) именуют Клодию; Одичавшим Кабаном – ее брата Клодия Пульхра; Перепелкой еще за длительное время до брака называли супругу Цезаря Помпею Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4; Фессалийкой (сокращенное от «Ведьма из Фессалии») – Сервилию, мама Марка Юния Брута; Школой тканья – Таинства Хорошей Богини и комитет, руководящий этим празднеством; Владельцем Погоды, очевидно, называли Цезаря.)

Хотя эта дама и распутница, по Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4-моему, ее не стоит отстранять от роли в собраниях, но не сомневаюсь, что такое предложение будет изготовлено. Они с Перепелкой присутствовали на последнем собрании Исполнительного совета, которое было созвано как раз Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 перед ее отъездом на юг, в Байи. Они попросили председательницу – твое место занимала Фессалийка – отпустить их и скоро ушли; и здесь во всех концах зала стали о ней судачить. Эмилия Цимбра Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 заорала, что, если в Школе тканья Волоокая окажется где-нибудь рядом, она даст ей пощечину, Фульвия Мансон произнесла, что лупить ее во время церемонии не станет, но здесь же уйдет и подаст Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 жалобу верховному понтифику. А Фессалийка заявила – хотя, занимая председательское место, она вообщем не должна была высказывать собственного представления, – что сначала нужно поставить вопрос перед тобой и верховной жрицей коллегии девственных весталок Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4. Ее возмущенный тон, по правде говоря, показался мне чуточку забавным – ведь все мы знаем, что она не всегда была таковой почетной матроной, какой себя выставляет.

Вот такие-то дела! Полагаю, что ни ты Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4, ни твой племянник не позволите ее исключить, но нужно же такое придумать! Какой бы поднялся скандал! Знаешь, по-моему, даже старые дамы уже не помнят, что такое реальный скандал. А я вдруг Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 ночкой припомнила, что за всю мою жизнь исключили только троих, и все трое здесь же покончили самоубийством.

И все таки, с другой стороны, жутко помыслить, что в Школе тканья, в этом самом чудесном Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4, святом, необычном таинстве, может участвовать такая личность, как Волоокая. Юлия, я никогда не забуду, как по этому поводу выразился твой величавый супруг: «Эти таинства, когда собираются наши дамы и проводят вкупе 20 часов, подобны Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 столпу, подпирающему Рим».

Мы все никак не можем осознать: почему Владелец Погоды (усвой, дорогая, я не желаю быть неуважительной) разрешает Перепелке так нередко с ней встречаться? Нас всех это просто Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 поражает. Ведь встречи с Волоокой безизбежно манят за собой и встречи с Одичавшим Кабаном, а ни одна уважающая себя дама не захотит с ним знаться.

Но давай побеседуем о другом.

Вчера я удостоилась Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 большой чести, о чем желаю для тебя поведать. Он сам пожелал со мной поговорить.

Я, как и весь Рим, отправилась к Катону в денек поминовения его величавого предка. Улицу запрудила тысячная масса с Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 трубачами, флейтистами и жрецами. В доме для терана поставили кресло, и все, естественно, были в большенном волнении. В конце концов он появился. Ты сама, дорогая, знаешь, как тяжело предсказать Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4, как он себя поведет. По словам моего племянника, он держится официально, когда ожидаешь от него простоты, и ведет себя просто, когда должен бы держаться официально. Он прошел через Форум и ввысь по холмику безо Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 всякой свиты, совместно с Марком Антонием и Октавианом, как будто прогуливаясь. Я дрожу за него: ведь это так небезопасно; но конкретно за такое пренебрежение к угрозы его любит люд; это в Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 характерах старенького Рима, и ты, наверняка, могла слышать экзальтированные клики толпы даже у себя в имении! Он вошел в дом, кланяясь и улыбаясь, и подошел прямо к Катону и его родным Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4. Можно было услышать, как пропархает муха! Вобщем, тебе не тайна, что племянник твой просто совершенство! До нас доносилось каждое его слово. Поначалу он был величественен, почтителен – Катон даже прослезился и низковато опустил голову. Позже Цезарь Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 заговорил интимнее – он обращался ко всем членам семьи, – а потом стал шутить, и очень остроумно, так что скоро весь зал покатывался со смеху.

Катон отвечал ему отлично, но очень коротко. Казалось Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4, позабыты все истязающие политические распри. Цезарь взял пирожок (ими обносили гостей), а позже стал заговаривать то с одним, то с другим из присутствующих. Он отказался сесть в кресло терана, но вел себя Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 так мило, что никто из домашних не счел это досадным! И здесь, дорогая, он приметил меня и, попросив у слуги стул, сел со мной рядом. Можешь для себя представить мое состояние Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4!

Бывало ли ему хоть раз запамятовать какой-либо факт либо чье-то имя? Он вспомнил, что 20 годов назад провел у нас в Анцио четыре денька, также всю мою родню и всех тогдашних Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 гостей. Он очень деликатно предостерег меня насчет политической деятельности моего внука (но помилуй, дорогая, что я могу с ним поделать!). Позже стал спрашивать мое мировоззрение о каждомесячном празднестве в память основания Рима. Как Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 видно, он меня там увидел – нет, ты только задумайся! – хотя был от меня далековато и шагал взад-вперед, выполняя этот непростой обряд! Какую часть я считаю самой волнующей, какие фразы Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 показались мне очень длинноватыми либо непонятными для народа? Позже он заговорил о самой религии, о знамениях и о счастливых и несчастных деньках.

Ах, дорогая, он самый очаровательный человек на свете, и все Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 таки – я обязана это сказать – в нем есть что-то пугающее! Он слушает с неотрывным вниманием все, что ты неуклюже пытаешься выразить. И хотя его огромные глаза глядят на тебя с таким прельщающим тебе энтузиазмом Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4, ты все равно пугаешься.

Они как будто внушают: мы с вами тут единственные искренние люди; мы говорим то, что думаем; мы говорим правду. Надеюсь, я не смотрелась круглой дурочкой, но жалко Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4, что никто меня не предупредил, что верховный понтифик будет меня выпытывать, что, как, где и когда я думаю о религии, ибо в конечном счете все свелось к этому. В конце концов Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 он отбыл, и все мы смогли разойтись по домам. Я сразу легла спать.

Скажи мне, Юлия, по секрету, каково, по-твоему, быть его супругой?

Ты меня спрашиваешь насчет Луция Мамилия Туррина.

Я, как и Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 ты, вдруг сообразила, что ничего о нем не знаю. Почему-либо я вбила для себя в голову, что он или погиб, или так поправился, что занимает какую-то должность в отдаленных Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 краях республики. Но если хочешь что-то выведать, по опыту знаю, идеальнее всего обратиться к одному из старенькых доверенных слуг. Они составляют собственного рода потаенное общество, знают о нас все и этим Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 гордятся. Потому я спросила нашего старенького вольноотпущенника Руфия Тела и, как и было надо ждать, узнала последующее: во 2-ой битве с белгами, когда Цезаря чуть ли не схватили неприятели, Туррин попал в Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 плен. Прошло 30 часов, до того как Цезарь додумался, что он пропал. Тогда и, дорогая, твой племянник бросил полк на неприятельский лагерь. Полк был практически полностью уничтожен, но отбил Туррина – в Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 самом ничтожном состоянии. Неприятели, чтоб вынудить его гласить, равномерно отрубали ему конечности и лишили способности созидать и слышать. Они отрубили у него руку, ногу, а может, и что-то еще, выкололи глаза, обрезали уши Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 и собирались проткнуть барабанные перепонки. Цезарь позаботился о том, чтоб ему был обеспечен самый наилучший уход, и с того времени Туррин, согласно его собственному желанию, окружен полнейшей потаенной. Но Руфию, как видно, понятно Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4, что он живет в прелестной вилле на Капри, вдалеке от чужих глаз. Он, естественно, как и раньше очень богат и окружен целой свитой секретарей, служителей и иной челяди.

Ну разве это Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 не душераздирающая история? Задумайся, как ужасна бывает жизнь! Я ведь отлично помню, как он был прекрасен, богат, одарен и очевидно предназначен занять самые высочайшие посты в государстве. А до чего же он был Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 мил! Он чуток было не женился на моей Аврункулее, да и его отец и все другие Мамилии были очень старозаветны для меня, а для моего супруга и подавно. Как Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 видно, он как и раньше интересуется политикой, историей и литературой. У него тут, в Риме, есть некий поверенный, который докладывает ему все анонсы, отправляет книжки, передает сплетни. Но ни одна душа не знает, кто это Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 таковой. А сам Туррин, как видно, желает, чтоб его запамятовали все, не считая нескольких друзей. Я, естественно, спросила Руфия, кто его навещает. Руфий убеждает, как будто он не воспринимает практически никого Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4, что актриса Киферида время от времени ездит ему почитать и что раз в год весной у него по нескольку дней гостит теран, но, как видно, никому ни слова не гласит Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 об этих посещениях!..

Руфий – золото, а не человек – молил никому, не считая тебя, всего этого не говорить. Он поразительное существо, этот старенькый африканец, и видно, он почетает желание калеки, чтоб о нем Торнтон Уайлдер Мартовские иды - страница 4 запамятовали. Я поступаю, как он просит, и уверена, что и ты последуешь моему примеру. Меня просто кошмар берет, до чего длинно мое письмо.

Приезжай как можно быстрее.



tormoznaya-sistema-shassi-samolyota.html
tormoznoj-vozduhoraspredelitel.html
tornton-uajlder-martovskie-idi-stranica-4.html